Смертоносная бабочка
(О новой повести Дмитрия Дарина)
Три обстоятельства подогревают мой интерес к этой повести.
Во-первых, литературный авторитет, наработанный Дариным (за что избрали его координатором Фестивального движения "Осиянная Русь").
Во-вторых, уникальная фактура повести (по медицинским деталям консультировала автора заведующая отделением новорожденных университетской клинической больницы, отличник здравоохранения Ольга Паршикова (за что выразил Дарин ей благодарность).
И в-третьих, сам сюжет, общественно-психологическая значимость его особенно важна для меня при осмыслении теперешнего непредсказуемо-поворотного этапа мировой истории, который аналогов не имеет.
Хотя, кажется, люди уже испытали всё, что можно вообразить.
Кровавый век мировых войн. Остервенение революций и агрессий. Остервенение войны холодной, в которую отпятилось человечество от ядерного самоубийства.
Если что-то подобное опять нависнет, - увы, мы знаем этому цену. Как будет оплачена вспыхнувшая теперь ненависть «цветных» рас к «белому» миллиарду? Чем обернётся очередное переселение народов, брезжущее в потоке беженцев… Есть ли альтернатива этому опустошению путей и судеб?
Это опустошение – тысячелетний опыт. Или война, или подготовка к войне, или послевоенная попытка залечить душу и вернуться к себе… Да к себе ли? А если война так переворачивает весь мир, что от былых народов ничего не остается – ни имени, ни памяти, и оборачивается это не возвращением к себе, а падением в небытие…
Неужели опять?! Но разве десятилетия относительно мирного сосуществования народов, чей опыт до того отсчитывался от войны, не говорит ли о том, что можно жить и иначе - отсчитывая бытие от мирного благоденствия?
Да такого и не было спокон веку.
А теперь? Получается это или нет?
К пятнадцати годам вчерашние малолетки не знают, куда деваться от этого благоденствия, они изнемогают от клубящейся энергии и сбиваются в уличные банды, чтобы как-то обратить на себя внимание.
Какое внимание? Уголовно-наказуемое? Да уж лучше гульба!
Вот гульба-то и подстерегает нас в этом благоденствии! Гульба – а не государственный порядок! Гульба – а не таинство брака! Смешанные пары! И никакой заботы о рождающихся детях! Количество новорожденных, которых подбрасывают на пороги роддомов, становится проблемой. Хорошо ещё, что не на свалку! Даже в военное время не было такого количества брошенных сирот, - да то было военное время, а теперь в очередь на соцобеспечение приходится ставить новорождённых, о родителях которых «ничего не известно», кроме того, что родители гуляют.
В конце концов это небрежение к новорожденным опускается к «началу начал», то есть порча начинает сказываться уже на утробном развитии. Рождается существо, а жить нормально не способно.
Как это называется у медиков?
Буллезный эпидермолиз. Тяжелый токсикоз, отслойка плаценты на раннем сроке.
Человечество чует, как с него сходит кожа…
Что видит автор повести, прикоснувшийся к этой беде?
Глаза матерей, отказывающихся от своих больных детей.
Что с этим делать?
Неведомо. Болезнь - врожденная и неизлечимая.
Но тогда: кто виноват?
Кто-то должен ответить за это горе. На кого-то нужно это всё сбросить.
На Бога?
Бог - в каком сознании был, чтобы дать ребенку такую болезнь? Нет, не болезнь, болезнь – это то, что можно вылечить. А это дефект, это наказание…, но за что, за что?..
За грех благополучия?
Господь крест по силам дает, это всегда было известно. Это матушка с детства говорила.
Да матушка-то это говорила, когда военное время всех корежило? И лечили тогда – от ран, полученных на поле боя. От голодной немощи. От сиротского отчаяния…
А как лечить людей от гульбы благополучия?
Отечественный способ лечения хорошо известен:
Когда мужчина не знает, что делать, он пьёт. Будто узнает что-то, когда напьётся. Ему так легче ничего не делать…, ну и виноватых искать – с бутылкой сподручней. А что он может? Медицина, наука почти ничего не может. Остается одно – пить…
Так и это не помогает! Тысячи лет помогало, а теперь…
- Насильно пьян не будешь.
Что же получается? Благоденствие – путь к вырождению?! Проще было, когда всё определяла агрессивная природа человека. А тут что?
А тут общество посылает трезвеющему мученику телевизионный, то есть самый современный способ излечения. Надо только собрать деньги.
…- Отчет о расходах будет подконтролен и нам и вам, уважаемые зрители нашего канала, его можно будет увидеть на сайте фонда, который вы видите сейчас на ваших экранах. В следующем сюжете мы с вами обсудим очень интересную и даже модную тему – неравный брак. Не переключайтесь, реклама пройдет быстро.
Неравный брак. Равенство в гульбе. Способ выжить в благоденствии. Не переключаться! И чтобы всё, как у бабочки: пыль осыплется с крылышек - лети!
Да бабочка-то смертоносная.
О чём и предупреждает Дмитрий Дарин в своей повести.
Лев АННИНСКИЙ
СИНДРОМ БАБОЧКИ
(повесть)
Автор выражает признательность за научное консультирование врачу высшей категории, заведующему отделением новорожденных университетской клинической больницы и отличнику здравоохранения Ольге Паршиковой.
ГЛАВА 1
Беда приходит внезапно – это знает каждый поживший хоть немного человек. Беда приходит не одна – это знает каждый поживший в России. Но к избранным для настоящих страданий беда приходит в какой-то оглушительной тишине. Словно в этот момент лопается со звоном некая струна в небесной арфе и пропадает всё – звуки, запахи, цвет. Мир внезапно становится плоским и черно-белым и только одно буравит мозг от виска до виска – «Ну почему я? За что мне?» Слёзы, истерика, запой – это все потом, когда возвращается звук, цвет и боль. А первый момент беды – всегда глухой, словно человека накрыло лавиной.
Снег обрушился на Варвару Коростылёву с первой фразой врача.
- У вашей девочки, мамаша… да…ярко выраженный… буллезный эпидермолиз. Редкая болезнь…да… неизлечимая, к сожалению.
«Мамаша» - молодая статная женщина, с толстой канатной русой косой, с уверенной красотой не грешившей женщины, глядя на которую и представить невозможно, что к ней могут пристать несчастье или горе, уронила голову на подушку. Васильковые глаза смотрели широко, но почти бессмысленно, так глядят слепые.
- Вы понимаете меня? – Врач подсел ближе к кровати посмотрел на родильницу пристальней.
Варвара едва заметно кивнула, глаза по-прежнему смотрели куда-то сквозь.
- А с моим ребёнком всё хорошо? Я