РУССКИЙ ДЕМОС - часть I
РУССКИЙ ДЕМОС
Количество и стремительность событий последних месяцев, меняющих лицо мира и отпечатывающихся не только на географической карте, но и в массовом сознании народов, прежде всего славянских, народов России, приводит страну к некому важнейшему ментальному рубежу. Что представляет из себя наш народ сейчас, куда он смотрит, куда он скашивает взгляд и на что оглядывается?
СВОБОДА
За кулисами одной из публицистических передач автор как-то услышал весьма узнаваемый голос весьма узнаваемой либеральной дамы.
- Говорите, что хотите. Я за свободу!
К сожалению, вся моя полемика с ней из этой передачи была вырезана. Свобода слова оказалась совсем не светоносной – в отличие от света она в России распространяется со скоростью звука и не во все стороны, а только в одну – в сторону либерализма. А вопросы были несложные даже для либердамы – они сводились к следующему: готовы ли вы терпеть сами то, что разрешаете под видом свободы другим. Кто-то мочится на Вечный огонь, вы считаете это актом свободы, и считаете этот акт выше национальных святынь.
- Если мочиться будут у вас в подъезде?
- А почему я должна отвечать за всю Россию?
Если смертная казнь педофилам, ужесточение наказания пьяным водителям за причинение смерти на дороге до пожизненного заключения, спасет хоть одного ребенка (незадолго до этого перепивший выродок, врезавшись в остановку на Минской улице в Москве, отправил на небеса пятерых детей - сирот и двух воспитателей), то почему вы против?
- Вероятность судебной ошибки может привести к казни невиновного.
- А если это будет ваш ребенок?
И снова:
- Почему я и моя семья должны отвечать за всю страну?
Какие-то три срамные девки устроили шабаш в Храме Христа Спасителя. Оскорбили церковь, веру и миллионы православных. Память тысяч мучеников, принявших смерть на кресте и во имя Креста. Во имя чего они это сделали? Свободы? Свободы чего? Свободы крестоповала? Вы призываете власти к гуманизму – то есть не изолировать паскудниц (это слово вернее отражает суть этих существ женского пола, чем «кощунницы») от общества. Давайте для начала изолируем от эфира тех, кто их покрывает. То есть вас, мадам.
- А причем здесь я?!
Такой же паскудный телеканал опубликовал опрос - не лучше ли было сдать Ленинград вермахту, дабы избежать жертв блокады. В одной из моих групп я опубликовал ответный вопросник – этим пиарасам нужно:
- зашить рот;
- посадить на месяц на блокадную пайку;
- выдать премиальные немецким пивом за смелость высказываний.
Ответы, к моему удивлению, распределились с большим отрывом в пользу второго варианта, хотя я сам предпочел бы первый. Ну, хоть за третий никто не отдал голоса, уже отрадно. Когда же я ознакомил ащищающую этот болотно-дождевой канал дамочку с результатами данного опроса и предложил ей разделить эту участь, услышал в ответ привычное:
- Это их право на свободу слова, и я защищаю это право, а за их слова отвечать не собираюсь.
Вся гнусавость либерализма в этом – разрешить всё всем, чтобы разрешить всё в первую очередь себе. А ведь Платон еще заметил, что «…чрезмерная свобода…и для отдельного человека, и для государства оборачивается не чем иным, как чрезвычайным рабством». Добавлю Платона – чем меньше ответственности за свободу хотят нести ее глашатаи, тем быстрее и незаметнее наступает рабство. Но почему эти люди участвуют в формировании общественного мнения и так активно влияют на него? Почему эта либеральная – уже не пятая колонна, а пятый легион марширует из передачи в передачу, с канала на канал, почти не меняясь в составе? Ведь это не оппозиция, так необходимая для «проточности» власти, не гордые борцы за счастье народа… это люди без народа и без гордости. Известный нескольким поколениям россиян певец, из бывших протестных кумиров, не без издёвки умилялся единению нашего народа относительно воссоединения Крыма с Россией. Противник «российского империализма и милитаризма» с гордость хотел обречь крымчан на истребление украинскими западенцами. Кто-то в пылу полемики предложил отобрать у него госнаграду – Орден «За заслуги перед Отчеством». Какая-то логика в этом есть – предателей национальных интересов нужно чего-то лишать. И если не свободы, то Родины, если не Родины, то отличий. Но дело не в этом – отобрать или нет, не отобрали, хотя сбор подписей за то, чтобы отобрать до сих пор идет в Сети. А дело в том – почему он сам, с гордостью не сдал этот орден государству? Государству, которое он так презирает? Государству, которому, несмотря ни на что, доверяет народ? Причина та же – либераст не отвечает за сказанное. А действовать они не умеют. Потому что любое действие – это ограничение. И ответственность за это ограничение. Свобода – это не просто право выбора. Это право выбора запрета. В первую очередь – для себя. Поэтому и демократия – не выборы, а спрос с избранных. Но все-таки – в первую очередь с себя. Либерализм же – первобытно-общинная свобода, без спроса и охранительных ограничений. Именно такая дикая свобода взращивает фюреров, которым для установления каннибального режима требуется лишь свободное волеизъявление. Так было в нацистской Германии, так же – квазивыборным способом утвердился киевский фюрер Порошенко. Это – либерализм в высшей, то есть самой безответственной фазе своего развития, то, от чего профетически предостерегал еще Достоевский устами Шигалева: «Выходя из безграничной свободы, я заключаю безграничным деспотизмом. Прибавлю, однако ж, что, кроме моего разрешения общественной формулы, не может быть никакого».
Вот почему демократии западного разлива давно превратились в деспотии нового типа, едва прикрытые ширмами избирательных урн. И проблема уже не в том, что спросить с избранных нет никакой практической возможности. Не говоря уже о самых простых, самых «общечеловеческих» запретов на ложь и на кровь. Проблема в том, что желающие спросить превращаются в меньшинство поменьше сексуального. Ведь голосовать идут те, чьим сознанием управляет медийная олигархия. И это уже даже не избирательное стадо, а избирательный планктон. И самый густой – американский.
АМЕРИКА ueber alles!
Поиск идеального или хотя бы оптимального государственного устройства занимал лучшие умы с начала времен. Но такие занятия оказывались опасными при любом строе. Афины вполне демократическим способом свободного волеизъявления казнили Сократа («за введение новых божеств и за развращение молодежи в новом духе»), позже изгнали Аристотеля – ярого поборника демократического же строя. Последующие автократии всех типов почему-то мыслить не препятствовали. В конце концов свободная от препятствий мысль французских просветителей привела к торжеству революционно-демократической гильотины. Разум отнял у веры право распоряжаться жизнью и смертью человека. Разум и только разум стал источником власти, моментально истребив питающую его религиозную мысль. «Раздави гадину»! - кричал Вольтер в адрес церкви. Разум истреблял предрассудки, к которым он свел веру, и заменял ее на идеологию. В России с 1917 года уже коммунистическая идеология истребляла и разум, и веру. Традиция была подхвачена и умножена Советской республикой. Те, кому повезло больше, наполнили собой «философские пароходы» (Бердяев, Ильин, Лосский, и еще сотни лучших), кого – то расстреляли (Гумилев, Флоренский), кого-то уморили голодом (Розанов). Гонения на Русскую Православную Церковь стали крупнейшими и самыми долгими в ее истории со времен гонения на христиан во время правления Диоклетиана. Искать, промысливать и принимать в себя Бога в России стало смертельно опасно. Но сам факт свинцовой опасности указывает на невероятно высокий уровень поисков.
И только в одной заметной стране мира ничего не искали. Основная мысль, постулат общественного строя был раз и навсегда выражен в 1845 г. в так называемом Manifest Destiny американского демократа Джона О. Салливана. В термине, оправдывающем аннексию сопредельных территорий, но в стратегическом смысле устанавливающим за американской нацией статуса нации прогресса, индивидуальной свободы и всеобщего освобождения. Другими словами – нацией, исключительной (прямо по Торквиллю), призванной самим Творцом «освобождать» менее исключительные и не богоизбранные народы от «заблуждений» относительно собственного государственного устройства. Все предыдущие доктрины («Монро», «теория естественных границ) привели к Соединенные Штаты к ложному осознанию судьбоносности своей нации, а последующие (политика открытых дверей - «доктрина Хэя», «СССР как империя зла» Рейгана) вытекали из вышеупомянутого «Предопределения судьбы».
Из «Манифеста судьбы» Джона Салливана
«Необъятное, безграничное будущее станет эрой американского величия. В своем великолепном господстве над пространством и временем этой нации наций предначертано доказать всему человечеству превосходство божественных принципов; основать на земле самый благородный храм, который когда-либо был посвящен поклонению самым величественным идеалам – Священному и Истинному. Основанием этого храма будет полушарие, его крыша – небесный свод, усыпанный мириадами звезд, и его паствой – Союз многих республик, охватывающий сотни счастливых миллионов, не называющих никого господином, а управляемых по божьему, естественному и нравственному праву равенства, законом братства, мира и доброй воли»
И все последующие утверждения об исключительности американской нации, вплоть до недавнего, брошенного в этом году Обамой мировому сообществу на Генеральной ассамблее ООН - проистекают оттуда же. Мыслить – значит сомневаться. В данном случае мыслить нет необходимости – Америке предопределено самой судьбой (Творцом) воплощать и нести единственно верные принципы общественного устройства. И в американском случае – не инакомыслие ересь, а само мышление. То есть – сомнение. И если во времена Салливана задача манифеста понималась как завоевание территорий «от океана до океана», то в нашем веке – управление всем миром, представляющим для Америки экономический интерес. Только и только в этом разрезе необходимо понимать происходящее в славянском мире сейчас.
«Доказать всему человечеству превосходство...» - вот единственная, и необсуждаемая, но не последняя доктрина Америки. «Божественные принципы» - эту дымовую словесную завесу Соединенные Штаты давно развеяли пушечным огнем. Отсталое человечество, живущее восточнее Западной Европы и никак не желающее признавать превосходство американского образа жизни, должно быть переубеждено насильно. Или уничтожено.
«Если же окажется, что тот или другой народ в своей борьбе за права человека потерпел поражение, то это значит, что он был слишком легковесен и не достоин сохраниться как целое на земле. Вечно справедливое провидение уже заранее обрекло на гибель тех, кто не обнаружил достаточной готовности или способности бороться за продолжение своего существования.
Для трусливых народов нет места на земле».
Это уже «Майн Камп