Цена недеяния или почем вы, мастера культуры?
Цена недеяния или почем вы, мастера культуры?
О предназначения искусства, остающейся в какой-то части в духовной памяти человека в виде некой тонкой субстанции, именуемой культурой, написано, наверное, не меньше, чем о предназначении самого человека. И это понятно, поскольку человек в конечном итоге усваивает что-то из предлагаемого ему искусства и закрепляет это «что-то» в следующих поколениях. Каков человек, такова и культура, вернее каковы цели (осознанное предназначение) человека, такова и его культура.
Иван Ильин, чьи останки были перезахоронены в Москве вместе с останками генерала Деникина, и на кого ссылался Президент России в своем послании Думе (из-за рвения неизвестного спичрайтера теперь необходимо оговариваться, что автор обращался к трудам Ильина задолго до «высочайшего» упоминания) абсолютно определил: «Искусство не есть промысел, приспособление к внешним условиям, к спросу и заказу, оно есть СЛУЖЕНИЕ (выд. автором), ориентированное по внутренним требованиям, по духовным звездам». После Белинского («искусство есть непосредственное содержание истины или мышление в образах») лучше сказано не было. Вот и интересно посмотреть, чему или кому служит искусство и нынешние его деятели? Какую культуру формируют они?
Пока оставим за скобками, вернее за бортом корабля будущего (с современностью сложнее) масскульт как обычное гешефтмахерство от культуры, не имеющее ничего общего с любыми другими целями, кроме наполнения кассы. Это не сегодня родилось, это сопровождало культурный процесс всегда и везде, правда сегодня с учетом бешеного развития коммуникаций, — это уже идеология. Идеология, вполне понятная, обслуживающая неразрывность потребительской цепочки в массах. Кто-то из великих назвал культуру прачкой, обслуживающей ... национальную идею. Сейчас нас одолели «заезжие» идеи, хотя и «заезжих людей», активно проповедующих либерально-демократические идеи с экранов телевизоров и с важных государственных постов — предостаточно. Мир переходит на постиндустриальную стадию развития, когда проблема состоит не в том, чтобы «больше и дешевле произвести», а «быстрее и дороже реализовать». Причем реализация, т. е. потребление, предполагает в современных условиях неразрывность и постоянность. Масскульт — необходимейший инструмент воспитания потребительской психологии. Смотрите, эта «звезда» одевается от такого-то кутюрье, сменила машину такой марки на другую, пользуется парфюмом такого-то производителя, ездит отдыхать на такой-то курорт и так до бесконечности. На научном языке это называется «овеществление человеческих отношений», когда человек представляет из себя набор «знаков» успеха — перечисленное выше. Точно также овеществляется само искусство, когда предмет эстетического переживания трансформируется в «художественную ценность», которым «модно» обладать. А поскольку общепризнанных шедевров на всех не хватает, да и стоят чертовски дорого, оставалось одно — организовать общественное признание в качестве шедевров чего-то другого — от «Черного квадрата» Малевича до «музыки» Джона Кейджа (Например, опус под названием «4 минуты 33 секунды»). В одном нет изображения, в другом — звуков. Ну и что? Зато — это модно, это шедевр!!Несогласные или просто недоумевающие объявляются не имеющими вкуса ретроградами. Такие «знаки» искусства — чистой воды симуляция, создаваемая авторами, критикой и, отчасти, самой публикой, и уже никак не обменивающиеся на «означаемое», т. е. не имеющие реального содержания. Примерно это хотел сказать Ильин, когда писал, что «автор балуется и кощунственно богатеет», имея ввиду Пикассо. Или более развернуто: «Ныне царит изобретающее!! и дерзающее!!» (курсив — авт.) искусство, с его «красочными пятнами», звуковыми пряностями и эффективными изломами. И современный художник знает только две «эмоции»: зависть при, неудаче, и самодовольство, в случае успеха («Путь к очевидности») Вот и весь постмодернизм. Нравится. не нравится — ничего личного, только бизнес.
Недаром продукция американского масскульта стала второй по объему статей национального экспорта после продукции аэрокосмической индустрии. (для справки — в начале 90-х годов объем экспорта аудиовизуальной продукции в Европу составлял примерно 3, 7 млрд долларов, около 80% всех кино, — или телевизионных программ, показываемых в мире были или созданы в США, или произведены на деньги американских студий. Что характерно, в самих США около 10 % взрослого населения не обладают навыками чтения и письма, необходимыми для устройства на работу и только 7% выпускников школ обладают достаточными знаниями для поступления в колледж). Европа, кстати, пока сопротивляется. По настоянию Франции Европейский Союз еще в 1989 году принял так называемую директиву о «телевидении без границ». Эта директива требовала, чтобы «по мере возможности» на европейских телеканалах в основном демонстрировалась телепродукция европейского производства. В самой Франции требования еще жестче: 60% передач должны иметь европейское происхождение, а 50% передач должны идти на французском языке. С проката же иностранных фильмов французские «культурные» власти взимают дополнительный 10%-й сбор, субсидируя из этих средств свое кинопроизводство. Американцы же расценивают эту приверженность своим национальным традициям как очевидный протекционизм и регулярно пытаются (пока безуспешно) отменить эту «культурную оговорку» в рамках Всемирной торговой организации, причем открыто угрожая санкциями государствам, если те не откроют свои телеканалы и кинотеатры для свободного показа американского культпродукта. Да и какая еще может быть позиция страны, "сделанной" на торговле и не имеющей собственных исторических и культурных традиций. Культурная экспансия — всего лишь часть экспансии экономической. Только бизнес. Интересно, кстати, было бы узнать, есть ли у нас такая позиция по культуре при вступлении в ВТО. Только вряд ли скажут. Да и вряд ли есть. А ведь создание ГАТТ (Генеральное соглашение о тарифах и торговле) и на его основе ВТО — это современное воплощение «14 пунктов» американского президента Вудро Вильсона, в том числе «установление равенства условий торговли между нациями» (при подразумевающемся финансовом преимуществе США). Тогда, после 1-й Мировой, США не очень-то пустили в процесс перекройки Европы страны-победительницы(прежде всего Франция и Великобритания), но позже, после 2-й Мировой войны и до сегодняшних дней «финансовая оккупация» просто стала неприкрываемым инструментом проведения в жизнь так называемой «доктрины Монро» (Джеймс Монро, 5-й президент США, 1817—1825г) в усовершенствованном и расширенном варианте программы Вильсона, предусматривающем «господство и превосходство» США не только на американском континенте, но и во всем мире. Соответственно, взяв на себя «мессианскую» роль, США не могли не проводить вслед за финансовой идеологическую и, естественно, культурную экспансию. Тут впору перефразировать немецкого военного теоретика Клаузевица: «Культура есть продолжение войны иными средствами». Вот почему всякого рода «культурные оговорки» принимаются американцами в штыки не только как экономическое, но и идеологическое препятствие на пути миссии мирового контроля. Ведь собственные культурные традиции какой-либо страны — это единственная основа самоидентификация нации и препятствие на пути глобализации, т. е. организации мирового потребительского рынка по американским стандартам.
Я веду речь, может быть, о скучных экономических вещах, но необходимо понять — в масскульте нет ничего случайного, это не просто дурновкусие или заговор продюсеров, качающих деньги из своих светящих отраженным с Запада звезд, нет, это — объективная экономическая закономерность. Понимать это нужно прежде всего патриотам — не зная основных пружин масскультового механизма, одними нападками на его представителей и капитанов ничего не добьешься. Их нужно бить их же оружием, впрочем, об этом я уже писал в своей статье «Эстрада как культпродукт», напечатанной в моем поэтическом в общем-то сборнике «Сестра моя, Россия». Интересующихся этим аспектом отсылаю к данной статье.
Сам же инструмент проведения «мессианской» политики США давно стал отдельным многомиллиардным бизнесом. В одном материале в Интернете приводился ответ одного из кураторов выставки Гуггенхайма с российской стороны Екатерины Деготь на вопрос, почему не были представлены работы Шемякина, Глазунова и других: «Между американским и русскими кураторами было достигнуто определенное согласие… И перечисленные художники были признаны неконкурентноспособными...» Оказывается. чтобы представлять Россию в искусстве, нужно приходить к согласию с американцами. Конкурентноспособность, опять же. Только бизнес, ничего личного.
Поэтому на выставке имени Соломона Гуггенхайма современное искусство России было представлено помимо Коржева, Кабакова куликами, бренерами, комарами, меламидами и прочей шпаной перформанса. Это нормальный человек, переживающий за свою страну, вряд ли назовет искусством (писающий Кулик на поводке, изображающий Шарикова, к примеру), зато это конкурентноспособно. Цена каждому устанавливается на «биржах искусства» — музеи, галерии, выставки. Маклеры — арт-критики, искусствоведы и прочая... Россия, судя по американским критериям отбора, стремительно утрачивает национальную самоидентификацию во всех областях — от масскульта (что, хоть жалко старую добрую эстраду, потеряно давно — в горбачевско-ельцинские годы демонтажа России как державы) до государственной вроде бы (в каком вот только роде) политики по созданию имиджа России в мире через искусство. Недаром же Президент Путин побывал на этой выставке, значит своим визитом одобрил такие критерии отбора и такой имидж. До этого тот же Президент Путин побывал с паломническим визитом (этот термин личное нововведение автора в политологию; паломничество — для этого было все слишком официально, визит — в святые места все-таки принято совершать паломничество) на горе Афон, значит позиционировал себя как верующий православный христианин. Только вот как совмещается такое православие с молчаливым одобрением апостасийного псевдоискусства, да еще от имени России. Что, никого не нашлось в Президентском Совете по культуре и искусству (по каким критериям и по какому принципу туда вообще попадают?! Что сказал по этому поводу Михаил Пиотровский, директор Эрмитажа, член-корреспондент РАН, заместитель председателя этого Совета? Протестовал ли, или ограничился своей, «эрмитажной» частью, не влезая в чужие дела, то есть бизнес?), или среди иерархов Православной церкви, кто мог бы подсказать, потребовать контроль за представлением национального культурного лица России за рубежом, проявить патриотизм (и веру) на деле? Или все «патриоты» заняты дележем нефти и недвижимости? Очевидно, Президент недооценивает значение культуры для сохранения не только русского племени, но и самой государственности, держащейся исключительно на национальной гордости и патриотизме народа. Иначе — любое серьезное испытание не натолкнется на здоровые народные инстинкты и порушит все к чертям. Вот Монро, Вильсон и компания на том свете возрадуются ...
В России беды потому,
Что всяк свободу понимает
По разуменью своему,
А разуменья не хватает.
У нас — кто главный, тот и прав,
А кто неправ — в суде докажут